Это было в Чите, когда мне стукнуло пятнадцать или около. Летними вечерами я и несколько ребят собирались в условленном месте. Обычно мы курили сигареты и пили пиво – то и другое дешевые, максимально низкого качества. В то время купить табак и алкоголь несовершеннолетним не представляло труда: магазины никто не проверял, а предупреждения на дверях были фикцией.

Под курево и алкоголь шли беседы: сплетни, душевные разговоры и похвальба всех мастей. Мы не были бунтарями или несчастными подростками: по большей части мы притворялись, играли роль. Ребята происходили из хороших семей, посещали школу и хорошо учились. У всех были карманные деньги. Редко кто приходил домой после полуночи, чтобы не ссориться с родителями (телефонов тогда не было, только пейджеры).

Такие темы, как тяжелые наркотики, уход из дома или бродяжничество, были для нас табу. Как-то раз мы столкнулись с настоящим бездомным подростком, и это было жутко: все равно что встретить африканского аборигена-людоеда. Его неразвитость и бедная речь сочетались с резкими, воровскими повадками, когда разговор шел о каких-то грошах. После общения с ним мы были подавлены настоящей, а не показной проблемой. Потребляя сигареты и пиво, мы делали это по-детски, оставаясь цивилизованными детьми, пусть даже с дурью в голове.

Со временем в нашей компании появился новый участник. Звали его Никита, а уж фамилию я не вспомню. Никита был старше нас лет на пять, высокий и здоровый, с бородой. Вся его наружность говорила, что он – первый парень на деревне. Характер не уступал внешности: он говорил быстро и громко, много смеялся, на каждый случай знал анекдот. Он театрально играл голосом, отчего шутка, пусть даже не смешная, усиливалась многократно.

Мир Никиты был эгоцентричным. В центре, как столп, был Никита, а остальные участники вращались вокруг него. Когда Никита приходил, вопрос о том, чем заняться, решался сам собой. Все рассаживались как малые дети, а Никита восседал в центре и рассказывал истории – разумеется, о себе.

Рассказывал Никита много и красочно. О том, как путешествовал автостопом. О том, как был ударником в группе (в рюкзаке у него были барабанные палочки, и он эффектно крутил их пальцами). Как занимался рестлингом, где и с кем пил. Как прятался в поезде от милиции, тусил с байкерами, укладывал в постель замужних женщин и многое другое. В каждой истории на него, казалось, ополчился весь белый свет: милиционеры, гопники, ревнивые мужья – но Никита неизменно выходил сухим из воды.

Шли дни. Новый гость часто посещал наши встречи. На тот момент мне не казалось странным, что Никита был в нашей компании. Однако совсем скоро, буквально через год, сама идея об этом стала неприятной. Предположим, хотя бы часть из рассказанного была правдой. Разве стал бы человек, бывавший в таких ситуациях, просиживать штаны с малолетками? Как-то не вяжется: милиция, байкеры, женщины, а слушатели – пятнадцатилетние сопляки.

Много позже, когда я повзрослел и стал разбираться в типажах, стало ясно: у Никиты были проблемы со сверстниками и, судя по всему, сверстницами. Не смотря на обилие женщин в его рассказах, нашего героя никогда не видели с девушкой – хотя, казалось бы, от желающих не должно быть отбоя. Недостаток внимания Никита компенсировал тем, что понизил уровень аудитории – другими словами, предпочел нас.

В какой-то момент Никита решил, что уже достаточно прогрел публику, и она готова для финальной – ультимативной! – истории. Дождавшись дня, когда пришли все, герой уселся в центр, закурил и, как Пушкин, поведал ее свету.

Начиналась история весьма невинно: Никита опять с кем-то пил. Сменив то и другое место, компания оказалась в ночном зоопарке – один из участников работал в нем сторожем. На мой взгляд, зоопарк и вправду подходит для распития алкоголя. Территория огорожена и, так сказать, близка к природе. А тот факт, что рядом спит лев или тигр, приятно щекочет нервы.

Сюжет истории закручивался с несвойственной даже Никите лихвой. Перепившись сверх всякой меры, компания пошла смотреть на зверей. К тому времени наступило утро. Никита потерял сознание, и заботливые товарищи воспользовались этим, чтобы пошутить. Никиту втащили в вольер с медведицей, решив, что ему будет забавно проснуться рядом с ней, и ушли.

Пробуждение Никиты было кульминацией рассказа. Трудно выразить всю театральность, что он вложил в речь, жесты, мимику. Передать его старания может лишь картина Перова “Охотники на привале”: тот же взгляд, глаза на выкате, растопыренные пальцы, изображающие зверя. Все взгляды прикованы к рассказчику, и у него абсолютная власть над аудиторией. Никита вещал:

“Просыпаюсь я такой, короче, башка болит, перед глазами круги. На каких-то, короче, досках, все мокрое. И какая-то туша передо мной в шубе. Кто это и что это – не понимаю. Тут я привстал и присмотрелся, а это, сука, медведь! Огромный как диван, рядом лежит, чуть ли не обнимает. Наверное, думал, что я мертвый. Тут он увидел, что я очнулся, и морду ко мне придвинул. Я такой как заору! Встать не могу, тело не слушается. Стал его ногами отпихивать и все ору! А он, короче, тоже заревет да как полоснет меня когтями по животу! Продрал майку и весь живот! Пошла кровь, чую – из меня кишки вываливаются! Кругом чьи-то крики, топот. Сторож вбежал в вольер, отбил меня от медведя, выволок наружу. Из живота кровища, сука, льет как из крана. Помираю! Потащили они меня в машину и отвезли в больницу. Там я и пролежал три месяца, пока лечили живот.”

Закончив историю, рассказчик сплюнул, закурил очередную сигарету – за час он выкуривал больше, чем мы за день – и приготовился ждать наших отзывов. А мы, обалдевшие от такой концовки, молча сидели с открытыми ртами. Всякое рассказывал нам Никита, но чтобы медведь и кишки… это был новый уровень. Нужно было время, чтобы прийти в себя.

А Никита курил, сплевывал и спокойно ждал. Мало помалу мы очухались и стали робко возражать: мол, хотя рассказ и поразительный, но он мало похож на правду. И вообще, может быть, ты что-то выдумал..? Никита молчал. Не дождавшись возражений, мы вконец осмелели и сказали, что все-таки не верим: этого быть не могло.

Получив такой вердикт (на который, впрочем, он и рассчитывал), Никита не просто унизил нас, а втоптал в грязь и растер каблуком. Отложив полторашку пива, которую он, словно ребенка, нянчил на коленях, Никита встал и задрал майку до подбородка. Под ней обнаружилось когда-то мощное тело, заплывшее пивным жиром (байки про рестлинг могли быть правдой). А сверху вниз через весь живот, от груди до паха, шли восемь глубоких шрамов: четыре слева и четыре справа. Словно от чьих-то лап.

Без сомнения, эти шрамы были оставлены зверем – получить такие в быту невозможно. Шрамы были неровные, рваные; те, что посередине, были шире и глубже. Особенно меня поразила их глубина: словно резьба по дереву, они погружались в тело на полсантиметра, а где и глубже. Какой же глубины тогда были раны? Полагаю, сантиметра два, не меньше.

Разглядывая шрамы, я смутно подумал, что пивной жир спас Никите жизнь. Будь он тощим как я в пятнадцать лет, когти обязательно задели бы внутренности. И не доехал бы Никита до больницы, а если бы и доехал, то разве что в отделение, расположенное в подвале.

Да, эффект был просто уничтожительным. Если до этого мы были ошарашены рассказом, то демонстрация “пруфов” просто лишила нас слов. Шрамы были, и оспорить их было невозможно.

Очевидно, Никита тщательно планировал свое выступление и, скорее всего, уже не раз выступал с ним. Но даже не смотря на постановку и театральность, я не мог не оценить его мастерства. Браво!

Вскоре после этой истории Никита покинул нас. Это было ожидаемо: после истории с медведем он уже не мог повысить накала. Никита примкнул к другой компании, средней возраст которой тоже был младше его. Как-то раз, проходя мимо, я издали увидел его в окружении новых поклонников. Знакомая картина: взгляды прикованы к нему одному; Никита картинно растопырил руки, изображая то ли гопника, то ли милиционера из своих похождений. Интересно, они уже дошли до медведя? Вряд ли, но все еще впереди.

Иногда я вспоминаю эту историю. Какая все же истинная причина этих шрамов? Случай с медведем, скажем прямо, маловероятен, зато отлично подходит для пьяных выступлений. Может быть, все гораздо проще: либо на Никиту напала бешеная собака, либо на него натравили собаку за какую-то провинность, например кражу. Такие обстоятельства не тянут на рассказ, поэтому пришлось сочинить про медведя, кровь и кишки.

Вот так. Эх, Никита! Каким колоритным и харизматичным ты был, как врезался в мою память! Где бы ты ни был, желаю тебе уберечься от невзгод, прожить долгую и счастливую жизнь. Храни тебя бог, случай, фортуна – во что там веришь. Надеюсь, так и случится – несмотря на твое упорное желание добиться обратного.

← Игры (2). The Guardian Legend